— Вроде вас.
— Да. А в случае человекоподобного робота — только я.
— Или вообще никто, — иронически заметил Бейли.
— Или вообще никто, — сказал Фастольф, игнорируя иронию. — Человекоподобные роботы конструируются с намеренной имитацией человека. Позитронный мозг очень нежен и так же хрупок, как человеческий. Как у человека может быть удар от какого-либо неожиданного события, удар изнутри, без вмешательства внешнего эффекта, таки человекоподобный мозг может от случайных бесцельных движений позитронов впасть в умственное замораживание.
— Вы можете это доказать?
— Я могу доказать это математически, но лишь тем, кто понимает математику, и не все согласятся, что рассуждение веское. Оно включает некоторые мои предположения, которые не соответствуют обычной манере мышления в роботехнике.
— Какова вероятность самопроизвольного умственного замораживания?
— Если взять, скажем, сто тысяч человекоподобных роботов, то с одним из них за время жизни аврорца может случиться такое. Но может и раньше, как случилось с Джандером.
— Послушайте, доктор Фастольф, если вы убедительно докажете, что самопроизвольное умственное замораживание может произойти вообще, это не будет доказательством, что такая вещь случилась с Джандером в частности.
— Да, — согласился Фастольф, — вы правы.
— Вы, величайший роботехник, не можете доказать этого в специфическом случае с Джандером.
— Вы опять-таки правы.
— Тогда почему вы надеетесь на меня? Что я могу сделать, если я ничего не смыслю в роботехнике?
— Тут ничего и не нужно доказывать, достаточно представить предположение, что именно могло вызвать самопроизвольное умственное замораживание, предположение, приемлемое для широкой публики.
— Например?
— Не знаю.
— Вы уверены, что не знаете? — резко спросил Бейли. — Позвольте мне указать вам одну вещь. Я думаю, аврорцы в основном знают, что я приехал на эту планету с целью взяться за вашу проблему. Трудно было бы привезти меня сюда тайно, учитывая, что я землянин, а это Аврора.
— Да, конечно, я и не пытался это сделать. Я посоветовался с Председателем Совета и убедил его дать мне разрешение привезти вас. Таким образом, я добился отсрочки суда. Вам дается шанс раскрыть тайну до того, как я предстану перед судом. Я сомневаюсь, что отсрочка будет долгой.
— Я повторяю: аврорцы знают, что я здесь и предполагаю разрешить загадку смерти Джандера.
— Конечно. Другой причины не могло и быть.
— И с тех пор, как я сел на корабль, вы держите меня под замком и под охраной, чтобы ваши враги не попытались устранить меня, словно я какой-то волшебник и обязательно приведу вас к победе, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства.
— Боюсь, что так.
— А допустим, что кому-то из ваших врагов удалось бы убить меня. Не окажется ли это вам на пользу? Не скажут ли люди, что ваши враги сами считают вас невиновным, иначе они не боялись бы расследования и не желали бы убить меня?
— Довольно сложное рассуждение. Полагаю, что ваша смерть, правильно организованная, могла бы послужить такой цели, но этого не произойдет. Вы под защитой, и вас не убьют.
— Но зачем защищать меня? Почему не позволить убить меня и использовать мою смерть как путь к победе?
— Я предпочел бы, чтобы вы остались в живых и действительно продемонстрировали мою невиновность.
— Но вы знаете, что я не могу этого сделать.
— А вдруг сможете? У вас есть стимул: от вашего дела зависит благополучие Земли, и, как вы сами сказали, ваша карьера.
— А что толку в стимуле? Если вы прикажете мне взлететь под потолок, угрожая в случае неудачи мучительной смертью, стимул у меня будет, но взлететь я все равно не смогу.
— Я знаю, что шансы очень малы, — неохотно сказал Фастольф.
— Вы знаете, что их не существует, — яростно сказал Бейли, — и только моя смерть может спасти вас.
— Ну, тогда я не буду спасен, поскольку забочусь, чтобы мои враги не дотянулись до вас.
— Новы можете дотянуться до меня. Вы сами могли бы убить меня и подстроить дел о так, будто это сделали ваши недруги. Тогда вы могли бы использовать мою смерть против них. Вот почему вы привезли меня на Аврору.
Фастольф с удивлением поглядел на Бейли, затем его лицо побагровело и исказилось в жестоком оскале. Схватив прибор для пряностей, он высоко поднял его и размахнулся, чтобы швырнуть им в Бейли. Бейли, полностью ошеломленный, откинулся на спинку стула. Как ни быстро действовал Фастольф, Дэниел среагировал еще быстрее. Бейли, совершенно забывший о существовании Дэниела, увидел смутный рывок, услышал неопределенный звук, а затем Дэниел уже стоял рядом с Фастольфом, держа прибор для пряностей и говорил:
— Надеюсь, доктор Фастольф, я ничем не повредил вам?
Бейли смутно отметил, что по другую сторону Фастольфа стоял Жискар, а все четыре робота, стоявшие у дальней стены, теперь подошли к самому обеденному столу.
Слегка задохнувшись, растрепанный Фастольф сказал: — Нет, Дэниел, ты действовал отлично. — Он возвысил голос: — Вы все действовали хорошо, но помните, что вы не должны были медлить, даже если я сам участвую.
Он мягко рассмеялся и снова сел, приглаживая волосы.
— Извините, мистер Бейли, что я напугал вас, но я чувствовал, что демонстрация будет более убедительной, чем все мои слова.
Бейли, перед этим рефлекторно съежившийся, ослабил ворот и сказал чуточку хрипло: — Боюсь, что я ожидал только слов, но признаю, что демонстрация была убедительной. Я рад, что Дэниел оказался достаточно близко, чтобы обезоружить вас.
— Никто из них не был достаточно близко, но Дэниел был ближе других, и поэтому подбежал первым. Он подошел достаточно близко, чтобы мягко управиться со мной. Будь он дальше, он мог бы вывихнуть мне руку или сбить меня с ног.
— Неужели он зашел бы так далеко?
— Мистер Бейли, я дал инструкцию защищать вас, а я умею давать инструкции. Они не поколебались бы спасти вас, даже если бы для этого пришлось повредить мне. Конечно, они постарались бы причинить мне минимум вреда, как это и сделал Дэниел. Он повредил только моему достоинству и растрепал мне волосы. И пальцы у меня немного онемели.
Он печально сгибал их.
Бейли глубоко вздохнул, пытаясь оправиться от короткого замешательства: — А стал бы Дэниел защищать меня без ваших особых инструкций?
— Без сомнения. Не думайте, что реакция робота — просто «да» или «нет», «вверх» или «вниз», «внутрь» или «наружу». Это обычная ошибка непрофессионалов. Тут дело в скорости реакции. Мои инструкции насчет вас был и сформулированы так, что потенциал, и так очень высокий в роботах моего дома, включая Дэниела, стал еще выше. Следовательно, реакция на явную опасность для вас исключительно быстрая. Я знал, что так должно быть, и поэтому мог замахнуться на вас со всей возможной для меня быстротой и дать вам наиболее убедительную демонстрацию моей неспособности повредить вам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
